Ступкин Евгений Иванович

Нет данных
Работы Автора
Помощь номинанту
Блог
13.08.18
Кто не помнит горчайших мгновений детства, когда тебя не поняли, не выслушали, не разобрались, да еще и наказали... Руки продолжают защищаться, в глазах слезы, а губы шепчут: «Не взанарок я, не взанарок...» Мне около пяти лет, потому из одежды только легкая рубашонка. Подоконники в старом доме совсем низкие, но без подставки еще не попасть. Забрался, прогнал грызшего листок котенка и на обратной дороге задел цветок. Старенький горшок вдребезги – и немедленно последовавшее наказание от старшей сестры по голой заднице. Слез больше от обиды: «Не занарок я, Шурка, не занарок...» Уже седьмой год. В избе внутренние рамы в морозы покрывались таким толстым слоем льда, что даже днем стоял полумрак, да и улицу совершенно не видно. Стекло протаивал дышком и пальцем, тер долго – палец замерз. Стал помогать отцовским сапожным шилом. Стальным шилом по мерзлому стеклу... нажал-то вроде чуть-чуть – стекло пополам. Ужас случившегося, невозможность возврата охватывает жаром, желание убежать, спрятаться, но мать уже от печки, в руках тряпка: «Сколько раз говорила, сколько раз!..» – «Мама, я ведь не взанарок...» Это стекло в окошке рядом с божницей всё мое детство так и оставалось разбитым. В послевоенной глухой деревне оконное стекло являло не просто ценность, а ценность абсолютную: в нашу болонинскую лавку его просто-напросто не привозили, да и купить было не на что. На рубеже «взанарок – не взанарок», «нарошно – не нарошно» глохли даже, казалось бы, совсем неразрешимые детские ссоры и обиды, и, наоборот, переходили в рукопашные схватки поначалу совершенно невинные. В Ильин день с утра играли на Офонасиной ладони в прятки. Играли там очень редко – по правде, я больше и не помню. Мы с Ванькой Сергеичем убрались в ригу, вода прошел мимо – стали выскакивать, я первый. Дверку по привычке толкнул сильно, а она легко открылась, резко пошла обратно и – Ваньке по лицу. Падая через высокий порог, Ванька разорвал о гвоздь новую срядную рубаху, вся одежда в грязи, на лице кровавые царапины. «Ванька, я не взанарок. Честно!» И хоть мы с Ванькой уже совсем большие – оба перешли во второй класс, – слез лилось немало. Не от боли – с горя. Потом, конечно, состоялись длительные разборки с родителями, Ваньке попало и ремнем, но между нами отношения остались нормальными. После детства прошла уже целая жизнь, выросли дочери, подрастают семь внуков. Но случается, накатывает на тебя, заполняет доверху искренняя детская горечь и обида: не так истолковали, совсем наоборот поняли, а речь-то не о том, не так всё на самом деле и задумывалось, и сделано. А это неважное, пустяшное, сделано не специально... Не взанарок...
13.08.18
Библиотека-передвижка в нашем селе располагалась в доме дяди Кости Митрева, стоявшем напротив магазина. Заведовала библиотекой Мария Костина, мать Витьки и Васьки – Витька старше меня на год, а Васька на год моложе. Представляла библиотека собой десятка три книг, лежащих на двух подоконниках. На одном, дальнем с десяток обязательных, их давали в нагрузку – чистенькие, нечитаные (партийная, колхозная и прочая литература). На втором – книжки художественные, но чаще всего там лежала только тетрадка, куда записывалось, кто какие книги взял и чья на эти книги следующая очередь. Читающих семей в селе насчитывалось не очень много: Пунины, Плиткины, Писулины, Виноградовы, Яккины, Ступкины, но они почти сразу же разбирали между собой всю художественную литературу. Содержание прочитанного обсуждалось книгочеями постоянно, а перемещались книги между домами уже без участия библиотекарши. И ее единственной задачей оставалось собрать книжки для очередного обмена. Надо сказать, что задача эта оказывалась, как правило, достаточно сложной. Книги забывались в самых неподходящих местах: в сараях, на ферме, в водогрейке, на покосе; случалось, они переезжали в другую деревню. За год – срок, на который выдавали книги на передвижку, – некоторые зачитывались так, что не разобрать названия на обложке. И конечно, часть книг совсем не находилась – терялась. Во время пастьбы мне как-то в сенцах одного из домов попала на глаза книжка, вернее то, что от нее осталось: без обложки и части листов, одна середка. Я и прихватил ее с собой в выгон. Представьте себе, раннее сырое утро, рваный не по росту пиджак, штаны с огромными заплатами и босиком; с ольхового куста то и дело падают на страницу капли, и каждые 5 – 10 минут нужно вскакивать и смотреть, где овцы, а если долго не вставать, застывает тело, мерзнут ноги. Речь в книге шла о том, как два мальчишки поменялись одеждой: принц отдал свою одежду нищему подростку, который стал Издание 1956 года 9 Рис. А. Кузнецовой жить во дворце, а сам, одевшись нищим, пошел жить на улицу. В то время кино в наше село привозили, но редко. И ни одного фильма, где бы шла речь о королях и средневековье, я еще не видел. Нищих я представлял себе отчетливо: в те годы побирушки еще бродили по нашим  деревням. Помню худого и рыжеватого Ваню Лазукоського и сгорбленную, одетую во всё черное старушку, откуда-то из-под Чамерова. Они носили одинаковые, похожие на пастушьи холщовые сумки-торбы, куда и складывали подаваемые им куски, и, бывало, угощали нас своими «припасами». Мне разок достался кусочек серого пирога, самая горбушечка, без остатков начинки и совсем сухая, но до того вкусная... По школьным плакатам и книгам хорошо помнил, как выглядели рыцари и вельможи. А вот с королевским дворцом, особенно его внутренними покоями, оказалось сложнее, и рисовался он в моем воображении с трудом – что-то среднее между Московским Кремлем и нашей церковью. К обеду тогда разведрилось и потеплело. На обед принесли бутылку молока, кусок хлеба и вареное яйцо. Яйцо я съел, а когда стал пить молоко, оказалось, что налили мне его в грязную бутылку и в нем плавают сухие мухи. Есть очень хотелось, но допивать молоко не стал, побрезговал. Уже учась в техникуме, в библиотеке стал просматривать небольшую книжку в мягкой обложке «Принц и нищий», автор Марк Твен. Раньше я ее не видел, открыл по привычке где-то на середине. Показалось, что я это уже читал... Следующая страница... И всё встало в памяти: и моросливое утро, и молоко с мухами, и рваная, без картинок книжка.
10.08.18
Ступкин Евгений Иванович Родился в 1947 году в Тверской области, в дальней деревеньке Поповское. Отец, мать и все предки до «седьмого колена» – крестьяне. После окончания школы - восьмилетки и техникума семь лет работал в лесной промышленности на Крайнем Севере в Архангельской области. С 1974 года живу и работаю в городе Вышний Волочёк Тверской области. В 1986 году закончил ГЦОЛИФК. 13 лет отработал спортивным руководителем. С 1992 года – предприниматель. Член Союза журналистов России. Краеведением занимаюсь с 1996 г., писательством с 1999 г. В разных печатных изданиях российского, областного и местного уровня опубликовано более 150 статей по истории Вышневолоцкого края. Член Союза писателей России. Автор 12 книг, две из которых изданы в соавторстве. Лауреат литературных премий: имени М.Е. Салтыкова-Щедрина (2003), 4- го Всероссийского конкурса краеведческой литературы (2008), Губернатора Тверской области I ст. (2009), имени И.С. Соколова Микитова (2015). Награждён Позолоченной медалью 2-й Всероссийской выставки филателистической литературы «Литфил -2014». Общественные премии: дипломант Всероссийской премии «Общественное признание» (2010), лауреат Всероссийской премии «Хранитель наследия» (2017). Юбилейная медаль Республики Бурятия «1661-2011. 350 лет добровольного вхождения Бурятии в состав России» (2013). Почётный работник культуры и искусства Тверской области (2012). Общественная работа: основатель и главный редактор издательства «Ванчакова линия»; учредитель, издатель и главный редактор ВИКА (Вышневолоцкого историко-краеведческого альманаха); почётный член ТОКО (Тверского областного краеведческого общества); член совета Союза краеведов России; член правления Тверского отделения Союза писателей России. Семья: три дочери, семь внуков.
Все записи ( 3 )
Премия "На Благо Мира"
Вся необходимая информация для участников конкурса