Наверх

Блог
14.02.18
«История Кая и Герды» (или «Снежная королева») — одна из самых известных опер Сергея Баневича. Она была написана в год начала Афганской войны (1979), в то время, которое, как говорит сам композитор, совершенно не казалось подходящ...

Немного о постановке "Истрии Кая и Герды"

14.02.2018

«История Кая и Герды» (или «Снежная королева») — одна из самых известных опер Сергея Баневича. Она была написана в год начала Афганской войны (1979), в то время, которое, как говорит сам композитор, совершенно не казалось подходящим для этой красивой истории о тепле человеческого сердца, очень уж она шла вразрез с «официальными» общественными настроениями. Тем не менее, оперу решились поставить в Кировском театре (ныне Мариинский). И не прогадали — на этой сцене она с большим успехом шла более тридцати лет. 

В Большом она ставится впервые. Постановочная команда объединяет и очень молодых людей, и очень опытных. Режиссер Дмитрий Белянушкин окончил ГИТИС всего два года назад, но уже успел стать победителем международного конкурса режиссеров «НАНО-опера» и поставить спектакли в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, Воронежском театре оперы и балета и Государственном музыкальном театре им. И. М. Яушева в Саранске. И в Большом театре это уже не первая его работа в Большом театре — в прошлом году он осуществил постановку «полусценической» версии оперы «Свадьба Фигаро» В. А. Моцарта.

За музыкальную сторону спектакля отвечает дирижер Антон Гришанин. Выпускник Уральской консерватории, в течение пяти лет возглавлявший Челябинский театр оперы и балета, в настоящее время является дирижером Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко и сотрудничает с Большим театром, Новосибирским театром оперы и балета, Немецкой оперой в Берлине, а также с Национальным филармоническим оркестром России. В Большом Антон Гришанин дирижировал балетами «Дон Кихот», «Классическая симфония» на музыку С. Прокофьева и «Лебединое озеро».

Оформляет спектакль легендарный сценограф народный художник СССР Валерий Левенталь. А световую партитуру создает главный художник по свету Большого театра Дамир Исмагилов.

Исполнительский состав также объединил как начинающих, так и опытных певцов: здесь и артисты Молодежной оперной программы, и звезды оперной труппы Большого театра разных поколений, и приглашенные певцы (среди которых и вчерашние выпускники, и артисты, давно и успешно сотрудничающие с Большим).

О работе над спектаклем, особенностях детского восприятия и ответственности театра перед юным зрителем рассказывает режиссер Дмитрий Белянушкин.

— Помните свои детские театральные впечатления? Может быть, уже благодаря им в вас проснулось желание связать свою жизнь с театром?
— У меня театральная семья: родители — музыканты, бабушка — драматическая актриса. Естественно, я вырос в театре, смотрел драматические спектакли, ходил в оперу. Но связывать свою жизнь с театром вовсе и не собирался. Хотел даже пойти по стопам дедушки-футболиста и активно занимался спортом. Но потом все-таки пришел к музыке. И когда настало время поступать в институт, думал пойти на инструментальное отделение, но меня уговорили попробоваться на актерско-режиссерский курс. И я постепенно начал заражаться театром. После окончания института в родном Саранске решил поступать в ГИТИС, на факультет музыкального театра в мастерскую Александра Тителя и Игоря Ясуловича.

— А почему выбрали именно музыкальный театр?
— Трудно себе представить, но мне на тот момент казалось, что драматический мной уже изучен! А если серьезно, то режиссер музыкального театра — профессия более широкого охвата. Я выбрал курс «два в одном»: нас учили точно так же, как режиссеров драмы, но при этом мы еще изучали сольфеджио, теорию музыки, анализ музыкальной драматургии. Так что получается, что оперный режиссер «вооружен» больше драматического: он может полноценно работать в разных жанрах. А вот драматическим режиссерам, к сожалению, не всегда удается раскрыть свой талант в опере.

— И какими были ваши первые шаги в профессии?
— Мне очень повезло: Александр Борисович Титель сразу же дал мне возможность работать в театре, я был его ассистентом на постановках «Волшебной флейты» и «Войны и мира». Так я приобрел первый профессиональный опыт — и еще какой! После этого поставил «Человеческий голос» в Воронежском театре оперы и балета. А потом мне предложили сделать первую самостоятельную работу в Москве — поставить две современные оперы в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко (это был совместный проект театра с «Опергруппой» Василия Бархатова). В прошлом году я поставил «Пиковую даму» в Саранском музыкальном театре. А после моей победы на Международном конкурсе молодых оперных режиссеров «НАНО-опера» Дмитрий Бертман предложил мне поставить «Богему» в «Геликон-опере». Есть и другие предложения — тоже очень интересные. Так что сейчас я работаю над несколькими проектами. Вот такой путь я успел пройти — немного извилистый, но очень счастливый.

— А как чувствуете себя в Большом театре?
— Прежде всего, осознаю свою огромную ответственность. В прошлом году я уже выдержал первый экзамен, когда работал над полусценической версией «Свадьбы Фигаро» с дирижером Уильямом Лейси. Я понял, что такое Большой театр, познакомился с артистами (многие из них сейчас заняты в «Истории Кая и Герды»). Когда Владимир Георгиевич Урин предложил мне «Кая и Герду», конечно, было немного страшновато соглашаться, но ведь отказаться от такого предложения вообще невозможно!

Я прекрасно понимаю, что ставлю не просто оперу, а детскую оперу, — и это значит, что ответственность, которая на мне лежит, еще больше. Ведь мой зритель, возможно, придет в театр первый раз в жизни! С другой стороны, с этой оперой нужно работать так, будто мы ставим Пуччини. Цитирую самого композитора и считаю, что это абсолютно правильный подход. Сергей Баневич написал очень интересную вещь — и с точки зрения музыки, и с точки зрения драматургии. Так что здесь снова ситуация «два в одном» — это должен быть абсолютно «взрослый» спектакль, близкий и понятный детской аудитории.

— Каким же, по вашему мнению, должен быть спектакль, близкий детской аудитории?
— В первую очередь, динамичным и насыщенным — как событийно, так и с точки зрения визуального ряда. У современного ребенка развито клиповое мышление: он смотрит мультики, в которых кадры меняются каждую секунду. Разумеется, удержать его внимание очень сложно. Но я надеюсь, что нам удастся достигнуть нужной динамики. В спектакле будут фокусы, разные спецэффекты, которые заставят не только ребенка, но и взрослого удивиться.

— А чем еще будет интересен взрослым ваш спектакль?
— Я прослушал очень много самой разной детской музыки, когда готовился к этой работе, и понял, что хорошей, по-настоящему качественной музыки для детей очень мало. Сергей Петрович — один из немногих композиторов, которые создают действительно хорошую музыку для детей. В каждом его произведении есть что-то и для взрослых — тот пласт, который ребенок, скорее всего, «не поднимет», но который будет интересен его родителям. Что касается данной конкретной оперы, то материал-то какой благодарный! Сказка Андерсена ведь и очень красивая, и философская. Баневич, может быть, уходит от религиозного подтекста, но он говорит о вечном: о человеческих взаимоотношениях, любви, умении надеяться и верить. Есть в этой опере и настоящая драма. Я надеюсь, что взрослые прочтут те смыслы, которые мы туда заложили, и тоже задумаются.

При этом, мне кажется, что музыка Сергея Баневича очень легко воспринимается детьми. Она очень мелодична, и сам композитор не скрывает, что в ней чувствуется влияние и Чайковского, и того же Пуччини. Здесь есть ряд лейтмотивов, которые ребенок сможет легко запомнить и даже напеть после спектакля.

— Как складывалось ваше сотрудничество с композитором?
— Мы с дирижером-постановщиком Антоном Гришаниным вместе ездили к Сергею Петровичу, делились своими впечатлениями о партитуре. Моя главная задача — попытаться раскрыть то, что задумал автор. Это мой основной режиссерский принцип. Поэтому я сразу делился с композитором своими идеями, и он говорил: «Да, это хорошая мысль» или «А вот здесь подумайте еще». Такой диалог очень важен. Мы же пришли в результате к созданию новой, четвертой редакции этой оперы — редакции Большого театра.

— Новая редакция очень отличается от предыдущих?
— Не хотел бы сейчас заниматься сравнительным анализом, поэтому отвечу кратко: главное — это новый пролог. Сергей Петрович решил немного сместить акценты. Так что я бы сказал, что изменения у нас смысловые. Композитор также написал оркестровое вступление, которое погружает нас в эту историю, а за ним следует пролог, в котором тролли начинают завязывать интригу.

— Тролли?
— А как же без них! Именно они движут сюжет, создавая разные препоны для главных героев.
Вообще мне кажется, что нам удалось самим погрузиться в мир сказки и увлечь за собой артистов. Это ведь всегда чувствуется — интересно артисту репетировать или нет. К счастью, труппа работает с огромным удовольствием и энтузиазмом. Думаю, мы все понимаем, что от нас очень многое зависит. Ведь те дети, которые придут на наш спектакль, могут прийти в театр снова — сначала на детские спектакли, потом на взрослые, а потом когда-нибудь захотят привести в театр и своих детей. Или, наоборот, от ужаса вообще могут больше никогда не переступить его порог...

— В спектакле заняты, в основном, молодые солисты...
— Не только. Здесь же есть, к примеру, партия Бабушки или Атаманши — их будут петь весьма опытные солисты. Впрочем, многих участников постановки — при всей их молодости — нельзя назвать неопытными: это Анна Аглатова, Ольга Кульчинская, Алина Яровая, Борис Рудак, Станислав Мостовой и многие-многие другие. Певцы у нас заняты просто замечательные... Конечно, есть и такие ребята, которые только начинают свою карьеру, есть артисты Молодежной оперной программы — и мне кажется, что и для театра, и для них это очень важная практика.


Фоторепортаж с репетиций Дамира Юсупова.

— Как вы сами готовились к этой постановке?
— Первым делом перечитал Андерсена и, конечно же, открыл для себя много нового! У меня в голове засело какое-то стереотипное представление об этой сказке, видимо, навеянное советским мультиком и фильмом. У Андерсена оказалась очень неожиданная для меня история — очень глубокая. Например, Кай и Герда — не брат и сестра, как считают многие, и это очень важный момент. Потом я просмотрел очень много изобразительного материала — изучал быт города Оденсе. Это ведь не сказочный город, как думают дети, читая эту сказку. Это вполне реальный город, в котором жил писатель.

Вообще мне ужасно повезло — у меня появилась возможность поработать с таким художником, как Валерий Левенталь. Валерий Яковлевич — очень большой художник! И визуальный ряд у нас получается очень красивым, по-настоящему художественным. В процессе придумывания спектакля у нас, конечно, возникали какие-то споры, но главное — мы двигались в одном направлении. То, от чего я хотел уйти, не нравилось и ему, а идеи друг друга мы сразу подхватывали и развивали.

По-моему, достаточно нетрадиционным у нас получился сам образ Снежной королевы. У многих людей моего поколения и старше Снежная королева все равно вызывала восхищение — это такая идеальная красота. А мне очень хотелось, чтобы Снежная королева и весь ее мир вызывали у ребенка отторжение. Ведь на самом деле это очень страшная вещь — мир Снежной королевы, мир статичный и мертвый. Если угодно, это глянец — красивая картинка, за которой ничего нет, одна пустота.

Поэтому Снежная королева у нас получилась существом несколько инфернальным, наверное, даже страшным. И костюм у нее под стать. Мне вообще кажется странным, когда Снежную королеву или Снегурочку изображают в шапке, варежках и тулупе — они ведь в этом совершенно не нуждаются! Она у нас будет персонажем вне времени, с легким оттенком эпохи модерн. Замок Королевы тоже будет необычным. Думаю, взрослые отгадают наши цитаты и распознают аллюзии на довольно страшные вещи. Наверное, почти любая сказка, если в нее вникнуть как следует, окажется достаточно страшной сказкой.

— А ваш спектакль?
— Седых детей после спектакля не будет, обещаю! На самом деле мне меньше всего хотелось ставить такую приторно-сладкую «Историю Кая и Герды». Здесь есть теплые, лирические моменты, но есть и очень горькие нотки. И если Герда попадает в лапы разбойников, это должно быть страшно. Ребенок просто не включится в нашу историю, не будет сопереживать героям, если увидит, что все играют в поддавки, и почувствует фальшь. Вот оно, главное в этой нашей работе — быть очень честными. И мы очень старались.

Интервью Александре Березе

Премия "На Благо Мира"
Вся необходимая информация для участников конкурса