Наверх

Блог
23.08.19
О книге «Система случайностей» этюды о стихосложении (М.: Кругъ, 2018) Галина Щербова рассказала на встрече с петербургскими литераторами и любителями поэзии, прошедшей 17 августа 2019 года в Комарово на Даче Ахматовой.
14.07.19
Галина Щербова выпустила шесть сборников стихов, три книги прозы, печатается в периодических изданиях, на Интернет-порталах Яндекс-Дзен., ПЕРЕМЕНЫ, Русское поле, активно работает в литературе. С каждой книгой видение мира усложняется, письмо становится насыщеннее. Прекрасное владение силлабо-тоникой...
12.07.19
В истории литературы встречались поэты, которые создавали комментарии к своим сочинениям. Исчерпывающими по этому вопросу являются слова Державина: «Все примечатели и разбиратели моей поэзии, без особых замечаниев, оставленных мною на случай смерти моей, будут судить невпопад».
10.07.19
В филиале Музея Москвы, Центре Гиляровского, 23 мая проводилось награждение лауреатов конкурса короткой прозы «Московский джаз», учреждённого творческим объединением «Белые камены». Специальный приз Премии за доброту в искусстве «На Благо Мира» вручён Галине Щербовой, автору эссе «На языке Москвы». ...
28.06.19
Каждый поэт встречается со стихотворением и работает над ним по-своему. Бывает, оно возникает легко, бывает – в результате мучительных трудов. Но иногда вдруг является идеальное решение, до которого никогда не дойти своим умом, – помощь свыше, счастливая случайность. Никто не может сказать, откуда п...

Галина Щербова, эссе «На языке Москвы»

10.07.2019

 

НА ЯЗЫКЕ МОСКВЫ

 

– Любуетесь Москвой? – сказал остановившийся передо мной высокий человек…

В.Гиляровский «Люди театра»

 

 

Непредсказуемость – не случайность, а система, формирующаяся на основе творческого произвола.

Такие разные стихии – город и музыка. И ещё контрастнее – Москва и джаз! Можно собрать информацию и найти между ними параллели, и сплести из них обоснование родства. К примеру, первый джаз-оркестр в России был создан в 1922 году в Москве… Но это всё не то. Надо искать не внешнее, а глубинное, – общие черты характера.

Джаз всегда в развитии. В создании спонтанного, в интерпретации имеющегося. Джаз всегда нов, он не тиражирует единожды созданное и оставляет за собой право поддаваться внезапным импульсам, уходить от привычного, даже если оно уже полюбилось. Обаяние джаза – в способности создать целое из разрозненных частей, вспыхивающих и угасающих звуковых монологов, звуковых диалогов, звуковых дискуссий. Если бы джаз был изобразительным искусством – это был бы процесс создания абстрактной картины на глазах у зрителей.

Важнейшая черта в характере джаза – демократичность, готовность прислушаться и подхватить, угадать и откликнуться, прозвучать в едином порыве и рассыпаться на версии. Сколько перспектив там, где нет формальных ограничений, где все ограничения исчерпываются вкусом, дерзким новаторством, личными приоритетами, чувством меры.

Джаз – не стиль, а процесс. Он невозможен без людей, без неожиданной перемены в их настроении, в направлении движения. Он невозможен без людей, как и город, как Москва, в которой всё противоречит порядку, создавая путаницу, но именно эта путаница и есть её живая система.

Москва – не стиль, а состояние. Подчиненность естественному течению событий: уступки и столкновения, слияния и противопоставления, провалы и взлёты. Во всём переменчивость и динамика, природное умение «меняться, но так, чтобы не измениться», как это сказано у Виславы Шимборской в стихотворении «Портрет женщины». Система создаётся не упорядочением звуков, зданий, улиц, а свободным манипулированием ими.

Но давая хаосу волю, Москва возводит его в обобщение, в абсолютный закон неподчинения, столь актуальный и для джаза.

Москва и джаз – синонимы. В буквальном прочтении джаз вполне отвечает музыке города, которую можно слушать бесконечно. Она не приедается. Её невозможно запомнить, трудно напеть, она разнообразна, непредсказуема, неуловима и может длиться, сколько захочет, или перенимать голоса среды. Она может стать тишайшей в темноте – будто в слабо освещённой комнате в тёмном аквариуме плавают блёстки прозрачных рыбок… Может вовсе умолкнуть.

В джазе чарует лёгкость перескакивания от темы к теме, как и плутания в непрямых переплетениях Москвы, когда даже коренному москвичу удаётся потеряться, а потом пережить восторг просветления – выхода из кривоколенных лабиринтов, восстановление пространственной зрячести. Путаница русел создаёт единство разнообразия.

Москва умеет примирить непримиримое, совместить несовместимое. Она приглядная и неприглядная. На неё можно махнуть рукой. Она в ответ лишь искренне обнимет. Любовь к ней освобождена от условностей и церемоний. Неофициальные отношения. Родиться и вырасти в Москве – это унаследовать непоследовательность, как знак свободы, умение прощать непохожесть, как знак открытости, способность угадывать в случайностях закономерности, как знак философского отношения к жизни.

Любой город в сознании любого человека предстаёт как череда воспоминаний. Город – личная память каждого. Без неё он чужой город или холодный музей. Из привязки личных воспоминаний к конкретным местам города складывается моя персональная география Москвы, имеющая совсем иные акценты, по сравнению с официальной.

Память похожа на русло, по обе стороны которого непроницаемые прозрачные стены, сквозь них видно прошлое, но в него не войти. В нём уже ничего не изменить. С ним нет смысла бороться, оно победит. Представляя себе родной город я вижу не Кремль, Москва-реку или метро, я вижу себя в Кремле, себя у реки, себя в метро. Со мной москвичи, присутствие которых в воспоминании создаёт его объёмный портрет.

Бывалые путешественники показывают флажками узловые точки пройденных маршрутов. Большая Грузинская улица густо утыкана флажками моих воспоминаний. Несколькими плавными виражами она скатывается от Тверской к Зоопарку. «…И голуби слетались на Тверскую, Как на ломоть ржаного калача», – говорит поэт Александр Суворов. Устремляясь по этому рукаву Тверской, я соскальзываю в географию памяти.

Воспоминания не синхронизированные, не упорядоченные, относящиеся к разным годам, разным временам и обстоятельствам, представляют собой разрозненные фрагменты, но в каждом есть точка опоры – улица Большая Грузинская. Пусть часть её, деталь, но точная привязка к реальности.

Большой Грузинской измеряется отрезок моей жизни от четырёх до семнадцати лет. Я нахожу себя здесь только в этом возрастном диапазоне. Меня здесь много. Но взрослой нет. Я покинула эту улицу вместе с последним школьным звонком. Пронзительный звук саксофона взвивается до нестерпимой высоты и снижается спиральными всплесками. Со мной отсюда ушли трамваи и двухэтажное некрасивое здание детской художественной школы. За непроницаемой границей памяти видна синяя казённая таблица с названием храма искусства, его облупленные стены, разбитые ступени, дверь на пружине.

Иду из художественной школы по скверу. Несу авоську с гуашевыми красками в стеклянных банках. За чугунной низкой оградой голубое с белым старинное здание и перед ним много маленьких машин, как цветных божьих коровок. Посольство ФРГ. У каждой машинки блестящий бампер, можно сесть, как на скамеечку. Одна банка краски проваливается в ячейку авоськи и «чпок» – короткий звук ударных – разбивается об асфальт. Неистовой красоты амазонитовый зелёный смешался со стеклом. Концептуальная кучка остаётся посреди дорожки. Сидящие на белой скамейке мамки-няньки с возмущением смотрят мне в спину. Сочетание барабанной дроби, угрюмых громов бас-гитары и печальных всхлипов треугольника. Жалко красивую краску.

Среди домов у площади Тишинского рынка маленький и жёлтый кинотеатр с каким-то простейшим названием вроде «Звёздочки». Бабушка привела за руку смотреть мультфильм «Путешествие Гулливера». На громадной ладони великана сидит крошечная прекрасная принцесса. Редкостной мелодичности восхищение и смертельная зависть в душе: мне никогда не быть такой красивой. Тут клавишные, саксофон деликатно помалкивает. Дорога домой. Грохот трамвая. Искры слетают с дуг. Грохот встречного. Красная некрасивая постройка за серым забором, там церковь без куполов. Незрячие окна. Там не интересное, что-то пыльное на замке. Беззвучная глухота.

Забор Зоопарка с хронически раздвинутыми прутьями, где можно пролезть на территорию без билета. Каждый день там гуляем с папой. Дошкольные забавы. Негромкая барабанная дробь, сопровождающая привычное нарушение правопорядка. Зимний Зоопарк пуст. Глубокий неубранный снег. Узкие тропинки. На морозе негр в ушанке, в лёгком пальто, руки в карманах – джаз невозможен без негра. Зримый стук белых зубов – экзотика слабо гудящего бубна, звякающих колец по ободу.

Тайна случайных встреч, тайна непредсказуемых порывов – дух открытости, впитанный с московским воздухом. Негр ищет слона… Но слоновник закрыт на зиму. Зачем слон, когда у меня есть маленький брат? И я уже веду первого встречного к нам домой. Озадаченный папа. Продрогший дядя Бонза из Конго. Впереди самоуверенная девочка. Мама открывает дверь. Дочь на плечах у негра. Апофеоз ужаса. Папа для эффекта спрятался за углом лестницы. Детский мотив новогодней ёлки. Бархатные звуки контрабаса. Коричневый заморский гость держит на коленях девочку, спасшую его от московской зимы. Ну а теперь уж саксофон! Нет, два! Ура Москве, оказавшейся теплее Африки!

Москва очень много знает. Мы стремимся как можно больше узнать о ней и так редко спрашиваем её, что она знает о нас?

Надо расспрашивать. Отрывочные всплески воспоминаний как нельзя лучше соответствуют характеру джаза, где все составляющие свободны и случайны, но линия жизни, лейтмотив композиции объединяет их. Музыка и память не материальны, но опираются на материальные объекты. Музыка – на струны, клавиши, клапаны. Память – на страну, город, улицу, дом, квартиру.

Город – океан памяти, её уровни и наслоения. Надо расспрашивать Москву. Она прислушается и отзовётся, вернёт забытые эпизоды прошлого и расскажет каждому москвичу его историю с географией. Надо только понимать язык Москвы – язык свободной импровизации, язык джаза. Но каждый, кто любит Москву, знает этот язык.

http://oknovmoskvu.ru/report/news_post/po-stopam-gilyarovskogo-ob-yavleny-pobediteli-konkursa-korotkoy-prozy-moskovskiy-dzhaz

http://www.ng.ru/fakty/2019-05-30/11_983_jazz.html

https://nablagomira.ru/news/308

Московский джаз специальный приз полный текст эссе «На языке Москвы» https://en.calameo.com/books/0058426351e8e6994e445?authid=80isKXRNo5Zz

Премия "На Благо Мира"
Вся необходимая информация для участников конкурса