Меню

Участвуйте в развитии доброго искусства — голосуйте и комментируйте работы номинантов!

Художественная литература
6+
Год создания
2016

Автор рассказа «Честное слово» – советский писатель,Леонид Пантелеев, которого любят взрослые и дети. Часто говорят, что Пантелеев обладал особенным даром. Рассказы его не требуют иллюстраций, так как писатель настолько чётко и образно писал свои произведения, что ребёнок погружался в новый, созданный автором, мир без помощи картинок.





Об авторе



В Петербурге в 9 августа 1908 г. родился Леонид Пантелеев (настоящее имя Еремеев Алексей Иванович). В 1916 г. Леонид поступил в Петроградское училище, но в 1917 г. революция и его болезнь не дали продолжить учебу.



С 1918 года юный Леонид, увезенный в Ярославскую губернию, сталкивается с голодом, болезнями, постоянной нехваткой денег, разлучением с семьей и бродяжничеством. Эти жизненные перипетии подтолкнули его к воровству. Бродяжничая и воруя, Леонид сменил несколько интернатов для детей и в итоге был заключен в колонию имени III Интернационала. Леонида, сбежавшего из заключения, заметила Мензелинская организация комсомола и, выделив ему комнату для проживания, направили в профессиональную школу, где он и увлекся литературой.



В 1920 г. после кулацкого восстания, в котором погибло много комсомольских друзей Леонида, он решил вернуться в Петроград. И только в 1921 г., преодолев множество препятствий, он доехал до дома и разыскал своих родных. Поступил учиться, пробовал работать, но из-за нехватки денег опять стал красть. Его поймали и отправили в республику ШКиД. Во время учебы в школе для беспризорников Леонид знакомится с Гришей Белым. Их связали долгие годы дружбы, обучение на курсах кинематографа, скитальчество и, конечно, соавторство знаменитой «Республика ШКиД». Издание этой повести в 1927 г. делает Леонида известным и знакомит его с лучшими литераторами своего времени. С 30-х г. все творения Пантелеева печатают журналы «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». С начала ВОВ Пантелеев остался в Ленинграде и вел заметки из осажденного города. После войны Леонид встретил свою будущую жену и в 1956 г. у них родилась дочь Маша.



 



Рассказ «Честное слово»



Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького человека, и где он живет, и кто его папа и мама. В потемках я даже не успел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застегиваются где-то на животе.



Как-то летом я зашел в садик, – я не знаю, как он называется, на Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил в Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я за хлопнул книгу, поднялся и пошел к выходу.



Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями звенел колокольчик сторожа.



Я боялся, что сад закроется, и шел очень быстро. Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.



Я свернул на боковую дорожку – там белел в темноте небольшой каменный домик, какие бывают во всех городских садах; какая-то будка или сторожка. А около ее стены стоял маленький мальчик лет семи или восьми и, опустив голову, громко и безутешно плакал.



Я подошел и окликнул его:



– Эй, что с тобой, мальчик?



Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голому, посмотрел на меня и сказал:



– Ничего.



– Как это ничего? Тебя кто обидел?



– Никто.



– Так чего ж ты плачешь?



Ему еще трудно было говорить, он еще не проглотил всех слез, еще всхлипывал, икал, шмыгал носом.



– пошли, – сказал я ему. – Смотри, уже поздно, уже сад закрывается.



И я хотел взять мальчика за руку. Но мальчик поспешно отдернул руку и сказал:



– Не могу.



– Что не можешь?



– Идти не могу.



– Как? Почему? Что с тобой?



– Ничего, – сказал мальчик.



– Ты что – нездоров?



– Нет, – сказал он, – здоров.



– Так почему ж ты идти не можешь?



– Я – часовой, – сказал он.



– Как часовой? Какой часовой?



– Ну, что вы – не понимаете? Мы играем.



– Да с кем же ты играешь?



Мальчик помолчал, вздохнул и сказал:



– Не знаю.



Тут я, признаться, подумал, что, наверно, мальчик все-таки болен и что у него голова не в порядке.



– Послушай, – сказал я ему. – Что ты говоришь? Как же это так? Играешь и не знаешь – с кем?



– Да, – сказал мальчик. – Не знаю. Я на скамейке сидел, а тут какие-то большие ребята подходят и говорят: «Хочешь играть в войну?» Я говорю: «Хочу». Стали играть, мне говорят: «Ты сержант». Один большой мальчик… он маршал был… он привел меня сюда и говорит: «Тут у нас пороховой склад – в этой будке. А ты будешь часовой… Стой здесь, пока я тебя не сменю». Я говорю: «Хорошо». А он говорит: «Дай честное слово, что не уйдешь».



– Ну?



– Ну, я и сказал: «Честное слово – не уйду».



– Ну и что?



– Ну и вот. Стою-стою, а они не идут.



– Так, – улыбнулся я. – А давно они тебя сюда поставили?



– Еще светло было.



– Так где же они?



Мальчик опять тяжело вздохнул и сказал:



– Я думаю, – они ушли.



– Как ушли?



– Забыли.



– Так чего ж ты тогда стоишь?



– Я честное слово сказал…



Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, так надо стоять, что бы ни случилось – хоть лопни. А игра это или не игра – все равно.



– Вот так история получилась! – сказал я ему. – Что же ты будешь делать?



– Не знаю, – сказал мальчик и опять заплакал.



Мне очень хотелось ему как-нибудь помочь. Но что я мог сделать? Идти искать этих глупых мальчишек, которые поставили его на караул взяли с него честное слово, а сами убежали домой? Да где ж их сейчас найдешь, этих мальчишек?..



Они уже небось поужинали и спать легли, и десятые сны видят.



А человек на часах стоит. В темноте. И голодный небось…



– Ты, наверно, есть хочешь? – спросил я у него.



– Да, – сказал он, – хочу.



– Ну, вот что, – сказал я, подумав. – Ты беги домой, поужинай, а я пока за тебя постою тут.



– Да, – сказал мальчик. – А это можно разве?



– Почему же нельзя?



– Вы же не военный.



Я почесал затылок и сказал:



– Правильно. Ничего не выйдет. Я даже не могу тебя снять с караула. Это может сделать только военный, только начальник…



И тут мне вдруг в голову пришла счастливая мысль. Я подумал, что если освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только военный, так в чем же дело? Надо, значит, идти искать военного.



Я ничего не сказал мальчику, только сказал: «Подожди минутку», – а сам, не теряя времени, побежал к выходу…



Ворота еще не были закрыты, еще сторож ходил где-то в самых дальних уголках сада и дозванивал там в свой колокольчик.



Я стал у ворот и долго поджидал, не пройдет ли мимо какой-нибудь лейтенант или хотя бы рядовой красноармеец. Но, как назло, ни один военный не показывался на улице. Вот было мелькнули на другой стороне улицы какие-то черные шинели, я обрадовался, подумал, что это военные моряки, перебежал улицу и увидел, что это не моряки, а мальчишки-ремесленники. Прошел высокий железнодорожник в очень красивой шинели с зелеными нашивками. Но и железнодорожник с его замечательной шинелью мне тоже был в эту минуту ни к чему.



Я уже хотел несолоно хлебавши возвращаться в сад, как вдруг увидел – за углом, на трамвайной остановке – защитную командирскую фуражку с синим кавалерийским околышем. Кажется, еще никогда в жизни я так не радовался, как обрадовался в эту минуту. Сломя голову я побежал к остановке. И вдруг, не успел добежать, вижу – к остановке подходит трамвай, и командир, молодой кавалерийский майор, вместе с остальной публикой собирается протискиваться в вагон.



Запыхавшись, я подбежал к нему, схватил за руку и закричал:



– Товарищ майор! Минуточку! Подождите! Товарищ майор!



Он оглянулся, с удивлением на меня посмотрел и сказал:



– В чем дело?



– Видите ли, в чем дело, – сказал я. – Тут, в саду, около каменной будки, на часах стоит мальчик… Он не может уйти, он дал честное слово… Он очень маленький… Он плачет…



Командир захлопал глазами и посмотрел на меня с испугом. Наверное, он тоже подумал, что я болен и что у меня голова не в порядке.



– При чем же тут я? – сказал он.



Трамвай его ушел, и он смотрел на меня очень сердито.



Но когда я немножко подробнее объяснил ему, в чем дело, он не стал раздумывать, а сразу сказал:



– Идемте, идемте. Конечно. Что же вы мне сразу не сказали?



Когда мы подошли к саду, сторож как раз вешал на воротах замок. Я попросил его несколько минут подождать, сказал, что в саду у меня остался мальчик, и мы с майором побежали в глубину сада.



В темноте мы с трудом отыскали белый домик. Мальчик стоял на том же месте, где я его оставил, и опять – но на этот раз очень тихо – плакал. Я окликнул его. Он обрадовался, даже вскрикнул от радости, а я сказал:



– Ну, вот, я привел начальника.



Увидев командира, мальчик как-то весь выпрямился, вытянулся и стал на несколько сантиметров выше.



– Товарищ караульный, – сказал кома – Какое вы носите звание?



– Я – сержант, – сказал мальчик.



– Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост.



Мальчик помолчал, посопел носом и сказал:



– А у вас какое звание? Я не вижу, сколько у вас звездочек…



– Я – майор, – сказал кома И тогда мальчик приложил руку к широкому козырьку своей серенькой кепки и сказал:



– Есть, товарищ м Приказано оставить пост.



И сказал это он так звонко и так ловко, что мы оба не выдержали и расхохотались.



И мальчик тоже весело и с облегчением засмеялся.



Не успели мы втроем выйти из сада, как за нами хлопнули ворота и сторож несколько раз повернул в скважине ключ.



Майор протянул мальчику руку.



– Молодец, товарищ сержант, – сказал он. – Из тебя выйдет настоящий воин. До свидания.



Мальчик что-то пробормотал и сказал: «До свиданья».



А майор отдал нам обоим честь и, увидев, что опять подходит его трамвай, побежал к остановке.



Я тоже попрощался с мальчиком и пожал ему руку.



– Может быть, тебя проводить? – спросил я у него.



– Нет, я близко живу. Я не боюсь, – сказал мальчик.



Я посмотрел на его маленький веснушчатый нос и подумал, что ему, действительно, нечего бояться. Мальчик, у которого такая сильная воля и такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не испугается и более страшных вещей.



А когда он вырастет… Еще не известно, кем он будет, когда вырастет, но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек.



Я подумал так, и мне стало очень приятно, что я познакомился с этим мальчиком.



И я еще раз крепко и с удовольствием пожал ему руку.

Развернуть описание Свернуть описание

Отзывы Добавить отзыв

По данной работе пока нет отзывов
Показать ещё 6 комментариев

Произведения на конкурсе Премии «‎На Благо Мира» в номинации «‎Художественная литература»